![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
changing Он на всякий случай прочитал ещё "Отче наш" - и замер. Голоса не стихли, но теперь он не отвечал им. Он просто исчез. Субъекта соблазнения не существовало как такового. Они могли сколько угодно искать и звать - он уже не имел отношения ни к тому, что говорило голосом Милены, ни к тому, что до боли её жалело - оно существовало само по себе, а он не существовал, он был пуст. Я от дедушки ушёл, я от бабушки ушёл...
Наконец голосам это надоело, и они заткнулись. Один в темноте и тишине, Игорь уплыл. Это был не сон - время самое не сонное, полночь... Скорее, транс. Он прекрасно чувствовал свое тело, прохладу сквозняка, пробегающего по полу часовни, ровный пол под лопатками и флешку сестры Юли в заднем кармане брюк. Он также прекрасно чувствовал свою издёрганную душу и заторможенное сознание. Но на всё это он смотрел чужими глазами. И в этих глазах парень, распростертый навзничь на полу часовни, был... драгоценен - другого слова не подобрать. И хотя он был драгоценен - то есть, наоборот: ИМЕННО потому что он был драгоценен - плакать хотелось от того, во что он себя превратил. Его очень хорошо сделали, выпуская в мир, он не имел претензий к качеству работы. Он действительно был отважен, верен и способен на сильную любовь. Но всё это после инициации тащило его вниз, как шитые золотом одежды тянут вниз утопающего. Он был спасен чужой отвагой, чужой любовью и верностью. Не я - меня спасли. Какое счастье, что меня нашлось кому спасать.
Он прислушался - ради интереса - но там молчали. Тогда он нарочно вызвал в памяти образ Милены. Прости, прости, я тебя не спас и не могу - ни в каком смысле. Но я верю, что ты не проросла демоном настолько, что готова погибнуть сама и погубить меня. Верю, ибо абсурдно. Надеяться мне не запретит никто, были святые, которые молились и за чертей. Я вижу тебя глазами настоящей любви - ты прекрасна, но твоя вина на тебе как кровь. И если бы не вера в то, что исцелить можно всё - я бы просто не знал, что делать. Я постараюсь держаться. И ждать.
Он снова думал о себе "я", он снова собрался в одну точку. То, что человек состоит на 4/5 из воды, не делает его ни рыбой, ни морем. То, что человек на 4/5 духовное существо, не делает его ни ангелом, ни Богом. Дурачок, дурачок, зажал волю в кулачок - а её никто и не думал отбирать. Сполоснули - и вернули. Пользуйся. Хоти. А его я хочу?
Всего. Я хочу всего и побольше.
Он так боялся, что его принудят выбрать один "единственно верный путь" - а тот распался на тысячу путей. Он может уйти с Энеем. Может уйти без Энея. Может остаться здесь и в полнолуния патрулировать вместе в гвардианом. Может стать монахом, а может жениться, а может жить так. Может умереть в схватке с упырями или в застенке СБ, или всем чертям назло, своей смертью. Уйти за фронтир или начать новую жизнь по новым документам. Каждое решение будет по-своему единственно верным, если он на любом из избранных путей не растеряет себя... Искушения? Конечно. И конечно, перед каким-нибудь он да не устоит... Но тут он усвоил важный урок: не обязательно, раз оступившись, сползать в воронку.
Игорь лежал на полу - и впервые за последние годы ему ночью хотелось спать.
http://fan.lib.ru/c/chigirinskaja_o_a/luna_01.shtml
Наконец голосам это надоело, и они заткнулись. Один в темноте и тишине, Игорь уплыл. Это был не сон - время самое не сонное, полночь... Скорее, транс. Он прекрасно чувствовал свое тело, прохладу сквозняка, пробегающего по полу часовни, ровный пол под лопатками и флешку сестры Юли в заднем кармане брюк. Он также прекрасно чувствовал свою издёрганную душу и заторможенное сознание. Но на всё это он смотрел чужими глазами. И в этих глазах парень, распростертый навзничь на полу часовни, был... драгоценен - другого слова не подобрать. И хотя он был драгоценен - то есть, наоборот: ИМЕННО потому что он был драгоценен - плакать хотелось от того, во что он себя превратил. Его очень хорошо сделали, выпуская в мир, он не имел претензий к качеству работы. Он действительно был отважен, верен и способен на сильную любовь. Но всё это после инициации тащило его вниз, как шитые золотом одежды тянут вниз утопающего. Он был спасен чужой отвагой, чужой любовью и верностью. Не я - меня спасли. Какое счастье, что меня нашлось кому спасать.
Он прислушался - ради интереса - но там молчали. Тогда он нарочно вызвал в памяти образ Милены. Прости, прости, я тебя не спас и не могу - ни в каком смысле. Но я верю, что ты не проросла демоном настолько, что готова погибнуть сама и погубить меня. Верю, ибо абсурдно. Надеяться мне не запретит никто, были святые, которые молились и за чертей. Я вижу тебя глазами настоящей любви - ты прекрасна, но твоя вина на тебе как кровь. И если бы не вера в то, что исцелить можно всё - я бы просто не знал, что делать. Я постараюсь держаться. И ждать.
Он снова думал о себе "я", он снова собрался в одну точку. То, что человек состоит на 4/5 из воды, не делает его ни рыбой, ни морем. То, что человек на 4/5 духовное существо, не делает его ни ангелом, ни Богом. Дурачок, дурачок, зажал волю в кулачок - а её никто и не думал отбирать. Сполоснули - и вернули. Пользуйся. Хоти. А его я хочу?
Всего. Я хочу всего и побольше.
Он так боялся, что его принудят выбрать один "единственно верный путь" - а тот распался на тысячу путей. Он может уйти с Энеем. Может уйти без Энея. Может остаться здесь и в полнолуния патрулировать вместе в гвардианом. Может стать монахом, а может жениться, а может жить так. Может умереть в схватке с упырями или в застенке СБ, или всем чертям назло, своей смертью. Уйти за фронтир или начать новую жизнь по новым документам. Каждое решение будет по-своему единственно верным, если он на любом из избранных путей не растеряет себя... Искушения? Конечно. И конечно, перед каким-нибудь он да не устоит... Но тут он усвоил важный урок: не обязательно, раз оступившись, сползать в воронку.
Игорь лежал на полу - и впервые за последние годы ему ночью хотелось спать.
http://fan.lib.ru/c/chigirinskaja_o_a/luna_01.shtml
