changing

Меня уже несколько раз просили рассказать про Питер. Но в этот раз не просто пропали фотографии которые я там сделала (как всегда, по разным техническим причинам), я не могла написать ничего кроме пары-тройки фраз.

Беру запястье перил, слушаю пульс моста,- учащённый, нервно вздрагивающий... Нет не сейчас, я вернусь утром, когда никого не будет,- нервности людей и машин слишком много для адреналина шага по равновесию.

Я напишу про Париж, и почему я хочу уехать, и может у меня получится.
Ровно год назад светло-серо-бежевые проспекты и улицы доказали мне угадыванием поворота, что мы привыкли друг к другу. Нас уже не музицировали прогулки по 8 часов в день. Лишь здание старой Сорбонны и библиотека Святой Женевьевы отдавались и новизной, и историей.
Сегодня Франция в лице банков явила свою социалистическую физику. Я не подхожу под её стандарты-клеточки, размашистой толикой воображения не рискну о том, что мне скажут моём банке на ренде-ву. Я подожду вечера следующего четверга, чтобы продолжить строить план побега.
Но как оставить тех, кому я транслятор их подсознания, громоотвод переживаний? Я на круглом перламутровом дне фонтана часов. Дней, десятилетий обучения, изменения себя с моей помощью. Удивлённо о ра(в)нодушии осадка на дне фонтана часов...

Питер каждый раз знает, что я уезжаю навсегда, и никогда не простит. Я не вернулась утром.